Игорь Смолянинов
ЭЛЕКТРОННО–БИБЛИОТЕЧНЫЕ СИСТЕМЫ – НОВЫЙ ВИТОК БОРЬБЫ:
комментарий к Проекту «Основных требований (критериев) отбора ЭБС для использования в вузах РФ»

Кратко – известную предысторию появившегося на сайте Минобрнауки Проекта «Основных требований (критериев) отбора ЭБС». В сентябре 2010 г. Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям был издан доклад «Электронные книги и Электронно-библиотечные системы», в котором авторы, сотрудники ООО «DDC», а ныне члены Совета по ЭБС, даже не удосужившись получить объективные данные, провели «исследование» рынка ЭБС и приписали всем конкурирующим разработчикам ЭБС «несоответствие» требованиям Приказа Минобрнауки №588 от 7 июня 2010 г. "О внесении изменений в форму справки о наличии учебной, учебно-методической литературы и иных библиотечно-информационных ресурсов и средств обеспечения образовательного процесса, необходимых для реализации заявленных к лицензированию образовательных программ». Несмотря на то, что доклад был оспорен пострадавшими компаниями и получил крайне негативную оценку профессионального сообщества, он был разослан по вузам и многими поневоле воспринят как руководство к действию.

Вполне возможно, «КнигаФонд», который не скрывает своих мощных лоббистских возможностей в Администрации Президента и Минобрнауки, приложил руку к Приказу №588. Однако первый пакет «барьеров» для ЭБС, по-видимому, оказался не до конца продуман и не выполнил возложенную на него функцию. Агрегаторы и вузы быстро адаптировались, получили необходимые свидетельства и уже осенью этого года активно аккредитовались с помощью новых ЭБС. «КнигаФонду», несмотря на Приказ 588, при своих ценах и невыдающейся коллекции, так и не удалось заметно поднять продажи. Пределы инвестиций не бесконечны, поэтому «КнигаФонд» вынужден был пойти ва-банк и предпринять радикальные меры, чтобы очистить себе дорогу и перекрыть ее всем остальным. Для этого уже недостаточно полумер. Заслоны должны быть необычайно высоки, а требования – почти абсурдны, чтобы стать невыполнимыми для участников рынка.

В ноябре 2010 г. для осуществления контроля над деятельностью ЭБС без какого-либо общественного обсуждения был создан Совет Министерства образования и науки РФ по вопросам использования электронно-библиотечных систем в образовательных учреждениях высшего профессионального образования (Приказ №1096 от 01.11.2010). Несмотря на то, что Совет согласно Положению является совещательным органом, в его компетенцию входят все вопросы, касающиеся работы ЭБС, в частности, разработка критериев и нормативов деятельности ЭБС, изучение и оценка эффективности деятельности ЭБС, проведение методических мероприятий по работе ЭБС с вузами, разработка документов, касающихся использования ЭБС, доведение до вузов документов, касающихся порядка и условий использования ЭБС в образовательном процессе. Этих полномочий вполне достаточно для того, чтобы именно Совет, а не рыночный спрос, т.е. не вузы в качестве пользователей ЭБС, определял судьбу той или иной ЭБС на рынке.
Вопрос: «А судьи кто?», - находит свое разрешение в том же Приказе №1096: в состав Совета, помимо государственных служащих, вошло два представителя известного всем «КнигаФонда», Зятицкий С.Ф. и Леонтьев К.Б., (ООО «DDC»). Никаких других ЭБС в Совете не представлено. Помимо этого, согласно Положению, все организационное обеспечение деятельности Совета возложено на Российский государственный институт интеллектуальной собственности, ректором которого является И.А. Близнец (член Совета), деканом – К.Б. Леонтьев. Проректором РГИИС до работы в «КнигаФонде» был С.Ф. Зятицкий. Впрочем, списочный состав членов Совета позволяет опознать широкий состав «людей КнигаФонда».

Не мудрено, что Российским государственным институтом интеллектуальной собственности к первому же заседанию Совета, готовившемуся в чрезвычайной тайне, был предложен Проект «Основных требований (критериев) отбора ЭБС для использования в вузах РФ», который с точностью до деталей воспроизводит черты ЭБС «Книгафонд» и обеспечивает только ему прохождение в «высшую лигу». Этот Проект содержит 24 пункта критериев и норм, превращающих проверку ЭБС на их соответствие в сложнейший бюрократический процесс. Для прохождения заявления на предмет соответствия нормам ЭБС, требуется предоставить до 30 документов разных ведомств, из которых несколько справок представляют собой дублирующие друг друга перечни изданий из десяток тысяч наименований. Абсурдность и неподготовленность этих требований очевидна, когда, например, в п. 4 для получения статуса ЭБС требуется предоставлять доступ к ЭБС уже в течение двух лет. Проект требует предоставления зарегистрированного товарного знака (ч.2 п.4), совпадающего с доменным именем и названием ЭБС. Функцией товарного знака является индивидуализация товаров, служащая защите прав использования продукта в гражданском обороте, и являющаяся частным делом лица, регистрирующего товарный знак. Никакого отношения к делу он не имеет. Сегодня товарный знак зарегистрирован и совпадает только у одного ресурса – «КнигаФонд». Авторов Проекта выдает и то, что количественные критерии – 10 000 изданий охраняемой литературы и 30 000 неохраняемой архивной литературы – до неразличимости совпадает с актуальными параметрами ЭБС «КнигаФонд».

Подобные критерии, положенные в основание деятельности ЭБС в системе высшего образования, с неизбежностью приведут к деградации отрасли. В качестве требования Проект предлагает ввести отказ от интеграции ЭБС с иными информационными ресурсами (Ч.2, п.3), что противоречит всему направлению развития современных библиотечных ресурсов. Пункт12, Ч.2 Проекта требует отказаться от использования IP-адресов, что также противостоит международной практике работы с информационными ресурсами и означает ничто иное, как невозможность подключения ЭБС к локальной сети вуза.

За время присутствия ЭБС «КнигаФонд» на рынке обнаружилась полная неспособность компании DDC предложить высшим учебным заведениям достойный, качественный и доступный по цене продукт. Система снабжения карточками, посредством которых осуществляется доступ к Интернет-ресурсу, неудобна и вызывает недовольство вузовских библиотек, поскольку выключает их из работы с информационным ресурсом, превращая эту работу в раздачу карточек. Требования Проекта принуждают перейти на эту систему все ЭБС. При этом происходит отказ от фундаментальных библиотечных принципов работы с электронными ресурсами, поскольку вуз теряет возможность контроля над использованием литературы и не имеет сводной статистики. Возможно, эти проблемы можно решить технически, но у «КнигаФонда» они не решены, а в Проекте даже не упомянуты. Критериями выступают исключительно бюрократические препоны, которые зачастую не несут никакого функционального смысла. Сам документ, имея название «Основные требования и критерии отбора ЭБС» подразумевает определенную цель – заявить разработчикам такие нормы и требования, которые бы гарантировали наличие высокотехнологичных и качественных сервисов, не допускающие на рынок случайных фирм, не имевших дела с учебным книгоизданием. Похоже, именно в этом выдает себя компания «Проф-Медиа», учредитель и инвестор DDC. Очевидно, что принятие Проекта в таком виде значительно отбросит российскую систему образования назад.
Вызывает тревогу и то, что в Проекте никак не прописан статус этого документа. Он может служить инструментом для создания процедуры централизованной сертификации электронных ресурсов со стороны Совета, о чем прямо написано в преамбуле к Информационным материалам на стр. 7: «Вуз вправе сам определять, какие именно из ресурсов первого и третьего видов (ИБК и ЭБС) ему целесообразно использовать в образовательном процессе, однако вуз обязан обеспечивать учащимся доступ к полноценным ЭБС». Нет сомнения, что имея в руках «Критерии отбора», Совет без промедления донесет до вузов список тех, кто проходит Критерии, а если кто-то попытается обойти Критерии и подключить «несертифицированную» ЭБС, Совет незамедлительно это обнаружит. Словно подтверждая эти слова, что вуз не вправе самостоятельно выбирать ЭБС, звучат формулировки Положения о Совете по ЭБС, где понятие Электронно-библиотечная система неоднократно употребляется в единственном числе и упоминается об «организациях, обеспечивающих создание Электронно-библиотечной системы» (п.6).

Возмущение и отторжение, в особенности, со стороны вузов, вызывают и методы, которыми «КнигаФонд» насаждается вузам. При этом сотрудники «DDC», требуя подключения к своей системе, не стесняются давить юридическими нормами и запугивать министерскими санкциями. За свои неполные два года «КнигаФонд» вызвал неприязнь как в вузовско-библиотечной среде, так и в издательской среде. По-видимому, только в чиновничьих кругах не разделяют этого отношения и с неиссякаемым энтузиазмом штампуют предложения, неграмотно и неумело составленные юристами «КнигаФонда». Разумеется, речь идет о больших деньгах, а перераспределение всего рынка, как обычно отнимает много у одних и приносит много другим. Изменения будут радикальные, если «КнигаФонду» удастся стать монополистом на электронном рынке, а в дальнейшем, спустя 3-5 лет, пустить через канал ЭБС большую часть учебной литературы. Однако мир вузовской учебной и научной литературы – это не школьные учебники. Не исключено, что издательства не только не собираются подчиняться нарождающемуся монополисту, но и просто будут бойкотировать его, не давая ему книг. И тогда за библиотечные миллионы, текущие в карман «КнигаФонду», нам придется и дальше довольствоваться тем, что имеем, – 10 тысяч охраняемой литературы из архивов издательств и 40 тысяч неохраняемой литературы из архива редкой и букинистической литературы.